Диана не была уверена, что ей от этого будет легче, но в ответ ничего не сказала. Она подошла к зеркалу, висевшему над камином, и посмотрела на колье. Оно действительно было прелестно. Затем она посмотрела на грудь и смутилась.

Последние четыре года Диана носила платья с глухим воротом, закрывающие грудь, стесняясь взглядов мужчин. Она попробовала натянуть голубой шелк повыше.

— Не глупи, Диана! Вскоре ты увидишь, что это модно и весьма скромно, — проговорила Люция.

— Моя грудь выскочит из платья, тетя, я в этом уверена. На этом платье такой глубокий вырез, что вряд ли можно назвать его скромным.

— Глупости! А вот, наконец, и Лайонел.

Лайонел, слышавший последнюю часть разговора, пристально посмотрел на пышную грудь Дианы.

— Ничего у вас не выпадет, мисс Саварол. А если такое случится, я немедленно вас прикрою.

— Да? И чем же?

— Тем, что в тот момент будет при мне. — Он поднял руки и показал ей свои пальцы.

— Лайонел!

— Простите, Люция. Вы обе выглядите просто замечательно. Боже мой… а что это у вас на лице? — обратился он к Диане.

— Рисовая пудра, — ответила она. — Чтобы лицо не было темнее остального.

— Большую часть я уже стерла, Лайонел. Ты считаешь, что и сейчас слишком много пудры?

— А кого интересует его мнение?.. — Диана вдруг замолчала и опустила глаза.

— Прекрасная игра, — сказал Лайонел. — Я, разумеется, понимаю, что эта девическая скромность — наигранная, но для всех остальных она сойдет за подлинную.

— Вы не о том говорите! — ответила она, сверкнув глазами. — Я… не… я не умею танцевать.

Лайонел застонал.

— Мне кажется, вы говорили, что вы не из захолустья?

— О захолустье говорили вы. Меня никогда не интересовали танцы. Кроме того, — прибавила она в порыве откровенности, — рядом не было никого, кто мог бы меня научить.

— Ну-ну, успокойся, — проговорила Люция. — Лайонел, который час?